Вы просматриваете: Главная > Отношения > Интеллигент (мужчина и женщина)

Интеллигент (мужчина и женщина)

image 557 Интеллигент (мужчина и женщина)
«Интеллигент» (мужик и дама)Ох, и любопытно было бы осознать мысли, что за мысли гуляют в той мужской голове, носителя которой на уровне мыслей называю таким обнадёживающим словом — интеллигент. С первой же минутки собственных раздумий мне охото мыслить, что он не некий там прозаичный простак, что уж наверное кое-что смыслит в человеческой психологии. Означает, интеллигент — думается мне — и способен осознать то, что обыденным мужчинам труднодоступно.

Но задала я на уровне мыслей для себя этот вопрос и здесь же сама на него ответила:- «Этот интеллигент, наверняка, что-то и осознает и, полностью может быть, многого стоит, но это исключительно в том случае, когда наш дамский «собрат» захотел так о нём думать». Так и я попалась на эту удочку: в один прекрасный момент размечталась и даже надежду, как видите, в себе расположила относительно его значимости.

Да, вот так, оказывается, бывает в жизни. Жила для себя дама, жила. Расслабленно как бы жила, без всяких там стрессов и треволнений, и на для тебя — размечталась! Для чего? Почему? На кой это всё необходимо было? Да поэтому, что уж очень утомилась она вечно сокрушаться и разочаровываться. Возжелала, в конце концов, чего-то устойчивого эта дама, и поэтому взяла и напридумывала для себя всякого душещипательного абсурда про него – про мужчину.

Но ведь наперёд ясно, что навечно её с этаким-то бредом не хватит. Нежданно-негаданно настанет в её жизни таковой момент, когда больше уже не захочется ей столько различного и неплохого про него выдумывать. Утомится она с собой биться за его значимость, надутую, как пузырь мыльный, своим же своим воображением. И вот, в конце концов, отважится она задать такому дутому интеллигенту ряд интересующих её, полностью актуальных вопросов – из числа тех, что не в глаз, а прямо в лоб.

И, к собственному кошмару, она вдруг ясно поймёт, что с понятиями о женщинах у него очень туго. Они, эти понятия, у него просто напрочь отсутствуют. Ой, да чего там гласить! Даже у самых-самых превосходных парней они изредка находятся — эти истинные понятия. Их просто-напросто нет даже у тех парней, которые всей душой вожделели бы быть однозвучными с полом обратным. Господи, уж какое там созвучие — только разноголосье.

Мне кажется, что мы, все дамы, уже давным-давно находимся на волне их недопонимания. И не одна я так думаю – вот подруга моя тоже свои раздумья при моей помощи обнародовать возжелала. А история ее начиналась так…

…Уже надвигались вешние первомайские празднички. Погода выдалась, как на заказ! Казалось, радуйся и отдыхай на славу! Пребывая в предпраздничных волнениях и суете, моя подружка вдруг нюхом почуяла, рядом с нею — человек. И не просто «человек», а человек мужского пола! И как будто он, этот человек, не просто прилип к ней, а, по его словам, испытывает любовь!

И зародилось в ней предположение, что непредотвратимо на неё надвигается реальная притча. Но это всё снова же, по её мнимому представлению. Во всяком случае, ещё до пришествия этих праздничков он, другими словами человек мужеского полу, уже пробовал уверить ее в зарождающейся в нём величавой любви. Правда, пока доказательств этому не было, и признание звучало лишь на словах. Да, но как эти слова звучали:- «Мне всё нравится в для тебя! Манера гласить — нравится! Как думаешь — нравится! Что и как делаешь, и как поступаешь — всё-всё нравится!»

Что ж, сейчас наступал удачный момент для доказательств его пылких речей. И ей уже было просто крайне нужно всё это узнать и распознать — где здесь правда, а где — ересь. Словом, хотелось убедиться в искренности его выражений. И она так размышляла:- «А о ком ещё грезить одинокому мужчине, который вот уже пару лет находился в горьком и незавидном положении вдовца, как не обо мне?» Она ощущала и практически уже на 100 процентов веровала, что является его хрустальной мечтой, его эталоном! Она лицезрела, чувствовала, как он пылал и дымился при собственных сердечных признаниях в любви к ней. Означает, так и выходило: она — его очарование!

Но как напористо внушал он ей, что любит, что жить без нее не может… Так напористо внушал, такое проявлял при всем этом противоестественное рвение, что стала моя подружка уже колебаться. Через какое-то время после начала их общения засомневалась она в этой любви «напоказ», не достаточно ей верилось в эти вздохи «при луне». «Уж больно стандартны все его слова и поступки. Одним словом, примитивность» — конкретно это душа ей нашёптывала.

В реальности так оно и было — поражал он её нередко своим тугодумием. А ещё, как ни удивительно, бережливостью, доходящей до обычного жлобского скупердяйства. Что и гласить, эконом он был величавый. И всё же подруга использовала по отношению к нему более щадящее выражение, гласила, что он… «несообразителен» либо — неумеха, имея в виду его ухаживания.

Тогда произнесла она для себя: «Ладно, есть ещё время хорошо присмотреться к этому ухажёру, а, когда раскушу эту личность, как надо, уж и тогда сделаю соответственный вывод. И от того, какими окажутся его ухаживания, будет зависеть длительность этого значительно затянувшегося романа.

Наступили гулкие, торжественные деньки. Подруга моя с надеждой ожидала от воздыхателя приглашения куда-нибудь — хоть в глухомань, хоть в карнавальное буйство. Она уже решила себе приглядеться, на что хватит его фантазии, как по сути богата его душа и… широки его кармашки. Не то, чтоб она рассчитывала на его расточительность, но сформировался у неё некоторый план на все торжественные деньки: к нему не пойду — раз, к для себя ни за что не приглашу — два.

И, вправду, к чему томиться в четырёх стенках, когда кругом столько различных кафешек понастроили, столько различных забегаловок нагромоздили?! Плюнь — и в какую-нибудь яркую вывеску непременно попадёшь. Все тебе — только пожелай! Ты только, возлюбленный, давай не тяни, делай своё царское приглашение! Но, чтоб оно, естественно, было от всей твоей, истосковавшейся по мне, души. Ты, главное, дружочек мой, от всей души пожелай сделать приятное для собственной обожаемой пассии! Прояви свою страсть и любовь на полную катушку! Ну, либо хоть на полкатушки прояви. А, коль проявишь, — и тогда получишь ответный ход. Так что все от тебя самого зависит.

Но дело в том, что все прежние кавалеры моей подруги почему-либо опустошали свои кармашки не с ней, а еще ранее, чем успевали до неё дойти. И так бывало довольно-таки нередко, и к величавому её сожаления, стало делом полностью обычным.

Как так выходит? А вот только-только они звенели, только-только шуршали, а пока шёл, деньги и кончились. Ну, на «нет» и суда нет. И уж не раз обжигалась подружка моя на этих самых «шуршаще-звенящих», а вот всё неймётся. Решила и этого проверить. Что и гласить, без охоты она обо всём этом размышляла, и в один красивый денек произнесла для себя, как отрубила: «Всё! Буду молчать. Молчать и ничем не проявлять себя. Хватит бежать впереди паровоза, — конкретно так ей часто в качестве совета говорила сноха — супруга брата родного. Послушаюсь, в конце концов, её. Закатаю собственный рот, как крышкой на зиму закатываю свои соленья. Ой, лишь бы стерпеть. Лишь бы сдержаться».

Был в один прекрасный момент с ней таковой эпизод: этот воздыхатель пригласил её в театр. Её уже прямо-таки распирало от любопытства, не терпелось выяснить, как он будет за ней ухаживать и что такое оригинальное он сумеет для неё придумать, чем изумит, чем ошарашит? Всё-таки он, бедненький, так издавна её добивался, так млел от жгучего желания.

Только и в сей раз моя подруга снова впереди паровоза, как обычно, оказалась — поторопилась лично приобрести билеты. Правда, стоит всё же признать, что её ухажер не запамятовал поинтересоваться, сколько он должен за собственный билет и расплатился за него здесь же, что, непременно, гласит о мужской порядочности.

Встреча планировалась у входа в театр за час до представления — так ему захотелось. Видимо, очень заскучал. И, представьте для себя, это избыточное время двум незадачливым влюблённым совсем некуда было деть. Вприбавок ко всему на улице ещё и сильный дождик шёл. «И почему мы в кафе не зашли? Оно же размещено рядом с театром», — поразмыслила подруга, но данный ею обет «ни во что не вмешиваться» блюла строго и поэтому молчала, как рыба. А самому пригласить её за комфортный столик кавалер так и не отважился. Что здесь скажешь, тугодум — он и есть тугодум.

И вот, в конце концов, вошли они вовнутрь театрального строения, да и там длительно бродили без дела по фойе. Даже присесть было некуда — так неловко театры устроены. «Ой, ой! Урра — буфет, буфет!» — завопил внутренний глас. Но, чинно ступая, ее спутник очевидно намеревался прошествовать мимо. Тогда и подруга не выдержала и нарушила-таки обет:- «Что бесполезно слоняться — давай хоть в буфете посидим? — неуверенно предложила она ему. С минутку он смотрел на неё так, как будто лицезреет её в первый раз, и сделал возражение:- «Нет, это неловко. Ведь там необходимо будет что-то заказывать». Что и гласить, логика убийственная. «И вправду, ведь он прав: там, в буфете заказывать хоть сок, хоть кофе, а надо», — поразмыслила она.

Так они вдвоём и простояли, переминаясь с ноги на ногу, до первого звонка. Ей казалось, что целая вечность прошла, до того как они вошли в зал, где подруга с облегчением плюхнулась на своё сиденье. И, все же, она все ещё продолжала веровать в положительные его свойства, хотя конкретно там, в театре, в первый раз вдруг поняла, что больше всего она сама себя пробовала уверить в безупречных плюсах фаната.

«А что все-таки ты желала, подруга? — спрашивала она себя. — Ведь ты же находила не удивительные свойства, а «интеллигента» чуть ли не царских кровей. Ну, раз находила, вот — получай!». И от этих невесёлых мыслей милая её ухмылка здесь же плаксиво и скучновато скуксивалась. Ничего другого в качестве плюсов, не считая, как интеллигент, она так и не смогла найти и наскрести, сколько ни силилась.

«Ладно, — успокаивала она себя, — пусть хоть что-то из собственных плюсов он без помощи других, «собственноручно»,«собственноголовно», «собственносердечно» и к тому же искренне проявит, в конце концов, по отношению ко мне за время надвигающихся огромных праздничков. Именно тогда и «убедюсь» — времени для этого у него предостаточно. А раз интеллигент, то ему, наверняка, намного проще нестандартно себя проявлять, ведь не обыденный же он трудяга, в самом-то деле! Начитан — раз! Разумён — два! В меру тактичен — три!».

И, странноватое дело, когда начала она всё это перечислять, на уровне мыслей загибая пальцы, то, сколько же положительных свойств в нём набралось!? «Но вот лет ему уже много, а он всё один и один, — продолжала она свои размышления, — тоже, видно, наодиночился. Бедненький… И взаправду, я у него совершенно одна разъединственная. И в этом я практически уверена! Кому он ещё нужен, не считая меня? Эти интеллигенты так специфичны. С ними, с этими интеллигентами, тоже ведь, наверняка, жизнь не сахар, не фейерверк». Вот так том театре моя подруга все задумывалась и как будто сама себя уговаривала, пытаясь оправдать его.

Не могу не вспомнить ещё об одном курьёзе с её интеллигентом. Ей-богу, насмеётесь так же, как я насмеялась. Это было намедни 1 Мая. Он пришёл её поздравить. Пришёл, как приходил обычно, с гвоздичкой в руках. От этого всепостоянства с гвоздикой она ощущала себя всегда так, как будто находится во главе похоронной процессии. От этого веяло кое-чем затхлым и загробным. Уж не знаю, как и почему появлялось у неё это чувство. До того предпраздничного денька он приходил к ней всегда только с одной гвоздичкой, а здесь на целых три размахнулся. Отлично, что не на две, по другому было бы точно чувство похорон.

И, все же, представьте для себя эту злосчастную худую гвоздичку, обёрнутую такою же худой газеткой. Наверняка, блестящие обёртки ему не доставались — кончались… Точно так же, как обычно средства всех прошлых ухажёров. Но сейчас он точно расщедрился. Нет же, гвоздички были прежние, но зато в руках у поздравителя, не считая этого, оказался большой с кое-чем смачно пахнущим мешок. Наверное медведь в берлоге сдох!

Всё же следует признать, что расчудесный мешок оказался очень кстати. Она уже и стол накрыла торжественный, а этот продовольственный презент прибыл дополнением к дальнейшему пиршеству, как нельзя, впору. И что все-таки вкуснющего там было, в этом чудо-мешке?

А вот что: четыре больших копчёных ребра. Они едва-едва в мешке том уместились, ибо размер их был практически человечьим. Только вот… мяса на их даже котёночку не хватило бы. Подругу мою сюрприз прямо-таки умилил. Поразмыслила: «У него ведь собачка есть. Вот он и привык для собачки брать. Видимо, и мне притащил эту «собачью радость» по привычке. М-да… Здесь уж, как говорится, ничего не попишешь… Общаясь с собачкой, отвык он от дам и… «не дам» сделался». Но все равно, пока всё же в «интеллигенте» превалировало: приятен, прекрасен (либо практически прекрасен), строен, высок, вежлив, прекрасно гласит и, главное, не достаточно.

Категорически не обожала моя подруга многоговорящих. Даже раздражалась, когда звучали дискуссии «не по существу». Походили эти многоговорящие, по её представлению, на попугаев. Выучились чему-то там абы как, а слушать их — так выходило, что на все случаи жизни применимы их познания. Наверное у их с памятью трудности. Мигом запамятывают, что их словесный пассаж уже звучал только-только, 20 минут вспять. А они всё долбят и долбят его, как песня на заезженной пластинке, этот, слава Богу, молчун, тем и нравился.

И опять она всё оправдывала. Чуть не каждый денек они перезванивались. В хоть какой будний денек он звонил. Ну, другими словами, не успев ещё и толком пробудиться, в восемь утра, придя на работу, он взял для себя за правило обязательно ей позвонить. И проистекало так — для начала звучало длительное молчание и, в конце концов, следовал вопрос:

- Ты не спишь?

- Уже нет.

Время от времени она бывала не в настроении и совсем не готова гласить, гласить и гласить, как это делала обычно. А если этого не происходило, то после долгого молчания оба клали трубку. Нередко выходило так, что просто не о чем было с ним и разговаривать-то. Но бывало, что приходилось ей трещать и трещать без умолку, чтоб можно было разрядить обстановку.

А иногда истязали её внутренние размышления от безмолвия: «Или я очень неумна, либо он очень разумён. Кто бы посодействовал в этом разобраться?» И сама же для себя отвечала:- «Ясное дело, я — глупа». В этом подруга уже практически утвердилась. А он… Он наверное не усомнился в изготовленном ею выводе. Поэтому и вёл себя соответствующе.

…В тот торжественный денек прозвучало по телефону только «здравствуй». И прозвучало оно только… в 12 часов денька. «Здравствуй», — ответила она, и в трубке повисло тягостное, длительное молчание.

В сей раз она, видимо, была «не в настроении» и поэтому не могла с ходу завестись на какой-нибудь трёп ни о чём.

Кто ж её знает, эту неуравновешенную женскую душу с её непредсказуемой логикой. Может быть, её оскорбил его довольно поздний звонок. Ведь за этот период времени она уже успела сбегать на дачу, переработать кучу различных дел, и сейчас оставалось только ожидание его торжественного звонка.

Помолчав с несколько минут, он, находясь в каком-то заоблачном раздумье, медлительно, врастяжку спросил:- «Ну, каковы планы на сей день?» Она, как будто проглотив язык, тоже малость помолчала. И сноху свою с наставлениями про «бег впереди паровоза», к большенному огорчению, сейчас не вспомнила, хотя не мешало бы. Его молчание затмило уже все ожидания. И она, в конце концов, прожужжала в трубку:

- А чего так поздно звонишь?

- Смотрел торжественный парад по телеку. Завершился, я и звоню.

Высказался так, как будто по другому и быть не должно. Он ведь прошлый комсомольский, партийный работник, и вообщем передовых русских и коммунистических взглядов человек. Как можно его в чём-то инкриминировать? Этот парад — его жизнь, хоть и прошедшая. В той жизни так и остался.

«Ты, точно, неумна? — снова она себя пилила:- Чего же дуться?» — допиливала она себя, а разговор, все же, вела. Посидела она ещё в неких раздумьях и… пошла печь пирог.

Часа через полтора снова он звонит и спрашивает тяжелым голосом:- «Какие планы на сей день?» Молчит она. И он молчит. Всё, как обычно. Для него это молчание так же естественно, как для неё трещание. Можно представить, какую пытку испытывала моя подружка, удерживая себя. Но… молчит она. Молчат снова пару минут. В конце концов она спрашивает:

- А какие твои планы?

- У меня дела.

Поздно вечерком вновь прозвучал телефонный звонок.

- Что ты делаешь?

- Готовлюсь ко сну.

- А я для тебя звоню после дел.

- Что-то желал предложить?

- Нет, желал сказать, что очень утомился и лёг отдыхать.

- Рада за тебя. На данный момент и я ложусь отдыхать, беру пример с тебя.

- Кстати, мы запамятовали поздравить друг дружку с 1 Маем. Поздравляю!!! Это прозвучало у него совсем серьёзно и по-деловому. Ты меня целуешь?

- Как же! Целую. Спасибо за первомайское поздравление.

Тут её обхватило веселье. Она принимала эту сцену совсем другим взором, вроде бы прояснёнными очами всё увидела, поэтому и произнесла в той же весёлой интерпретации:

- Спи расслабленно, дорогой товарищ!»

- И он, кажется, хохотнул, что ему совершенно было не характерно. Видно, смогла и его развеселить своим каламбуром.

Она свои размышления оставила при для себя, но пришла к выводу: нет, совершенно не необходимы интеллигенты ей. Пусть он будет погрубее, пошумнее. Пусть не таковой статный и прекрасный. Но… Пусть будет прост, добр и широкий, хотя бы душой. Если есть богатая душа, всегда простишь пустые кармашки. Нас, всегда готовых прощать, так тяжело изумить, мужиками с вечно пустыми кошельками.

Всегда есть выход. Как отлично, что можно условиться с собой. Кто ещё себя так поймёт, как не ты сама: с умным человеком и договариваться приятно. И так… будем жить! А жизнь всегда подготовит тебе того, к кому прикипишь!

И как отлично, что пришла весна! Так охото взять в руки красный стяг и пройтись с ним по улицам с гордо поднятой головой, показывая себя, свою значимость и свою востребованность.

Метки: , ,